- Многие называют поляну для настольного хоккея маленькой моделью нашей жизни. Кроме того, существует немало поклонников сравнения «Стиги» с фортепиано. Какая философия ближе тебе?
- Музыканты в целом и пианисты в частности, как я заметил, еще по Диме Кудрицкому, очень талантливы в нахоке. Они играют на слух, чувствуют, где убыстриться, где сделать паузу… У Вити Левданского был знакомый, который стучал в их с Сашей Мартыненко группе «Диксиленд» на ударных. Так вот этот человек схватывал все элементы просто на лету. Но в нашем виде спорта в отличие от другого барабанщика Димы Сапожникова, не задержался: ему, как и многим, не хватило фанатизма. Сам я немного играю на гитаре, но чувствую, что не хватает усидчивости и конкретики. Со школьных лет был загружен под завязку, вот и привык все и всегда делать очень быстро, что иногда идет во вред мелочам. А в нашем деле мелочей не бывает.
- А как же первый из предложенных мной вариантов?
- Нахок - маленькая модель жизни?.. Возможно. Но не только поляна «Стиги», где проявляются черты наших характеров, а НХ-тусовка вообще со всей ее атрибутикой. Эдакий виртуальный мирок, где каждый примеривается к роли, которую он всегда хотел сыграть в реальной жизни, но ему никогда не давали. Оттого ведь в настольном хоккее столько нереализовавшихся спортсменов, незадачливых руководителей, неоформившихся гениев и несостоявшихся семьянинов. Кого-то интересуют очки-голы-секунды, кого-то - простое человеческое общение, кто-то ищет власти, кто-то просто подсел, будто на иглу и понимает, что от этого наркотика ему уже не соскочить. Слишком сильна зависимость: в какой-то момент от самой игры просто тошнит, но проходит день и начинается жуткая «ломка». А на кухне - под покрывалом стоит поляна. И желто-синие фигурки реагируют на тебя по-разному. Одни улыбаются: «А, это ты, дружище! Что, соскучился?» Другие бросают взгляды исподлобья: «Явился деспот. Опять нас гонять начнешь?» Ты знаешь, я иногда задаюсь вопросом: сколько часов я с ними тут общался? Сотню, тысячу? Сколько? Да, за это время можно было написать три романа, издать пять поэтических сборников, сочинить с десяток музыкальных альбомов… А сколько спектаклей сделать - ух! Но жизнь течет, как песок сквозь пальцы. А эти двенадцать парней уже стали твоими апостолами. Так что иди, мученик, неси свой крест до следующей Голгофы…
- Чем, на твой взгляд, обусловлен количественный провал сборной Украины на Чемпионате Европы, где ваша страна была представлена лишь 4-мя игроками?
- Я искренне рад, если для тебя мой ответ неочевиден. Разумеется, деньгами. А точнее - их отсутствием. Давай начистоту: у нас бедная страна. И влиятельных партнеров у федерации нет. Как спел в одной из своих песен Виктор Левданский (Витя у меня, наверное, в каждом ответе пробегать будет): «У нас когда-то был спонсор, но теперь он в Париже. Майка ОстермАна висит в кабаре «Мулен Руж…» Пока с нами был Юхница, каждый мечтал покататься на «Вольво». Но это метафора. А суть заключается в том, что в сезоне-2008/09 Евгений организовал две благотворительные акции: спонсировал лучшим юниорам и Кудрицкому поездку на «Сведиш Мастерс» и полностью оплатил проезд и проживание сборной на чемпионате мира в Будапеште. Но даже у миллионеров-профессионалов бывают выходные дни. И вот они наступили. В Оверум-2010, несмотря на гениально разработанный Сашей Даниленко «эконом-маршрут», отважились поехать лишь четверо психов от нахока. Что уж говорить о турнирах Мирового тура, которые вообще являются делом сугубо добровольным…
- Сам немало потратил на нх-поездки?
- Если разобраться, угрохал немалую сумму. Не «Вольво», но более-менее приличный «бэушный» авто уже бы купил наверняка. Однако… не жалею. Напротив, эти путешествия - хороший стимул зарабатывать больше. Поэтому я всегда говорю, что у каждого человека свои ориентиры: один купит новую пару джинсов и выпьет ящик пива, а другой за те же самые средства полетит на «лоу-косте» в Хельсинки. Оба будут по-своему правы. Но когда они сойдутся за поляной, то победит, скорее всего, тот, кто был в Финляндии. Даже если его соперник наденет новые джинсы…
- Расскажи поподробнее о своей театральной деятельности.
- В садике и в школе меня все время тянули в самодеятельность. Во втором классе я сыграл в спектакле «Костюм Арлекина» (к слову, одноименный рассказ о забавных случаях из моей актерской практики сейчас участвует во всероссийском конкурсе прозы на сайте organicprose.com). А когда мне было 11 лет, бабушка моего одноклассника абсолютно случайно пригласила меня в Театр юного актера при Одесской филармонии, где начинала звезда «Большой разницы» Нонна Гришаева. С мальчиками там как всегда была напряженка, и я сразу стал играть главные роли в мюзиклах «Мэри Поппинс» и «Питер Пен». Честно говоря, сначала я был очень деревянный: не умел петь, плохо танцевал, стеснялся сам себя. Но в том возрасте было одно огромное преимущество - детская непосредственность, которая способствовала сценическому обаянию. По сути, на подмостках я ничего не играл, просто как-то существовал и тарабанил свой текст. А зрители были в восторге, потому что, как правило, обычного ребенка не может переиграть ни один народный или заслуженный артист. Не так давно я встретился со своей лучшей подругой тех времен, живущей сейчас в Америке, и она мне призналась: «Ты знаешь, я никогда не видела более милого мальчика, чем ты в детстве». А потом мы посмотрели друг и на друга и в унисон засмеялись: «Но как же все изменилось с тех пор!»…
- Что же изменилось?
- Просто я повзрослел и превратился в угловатого подростка со сломавшимся голосом, а от былого детского обаяния осталось лишь отсутствие боязни перед сценой. Мне стали давать отрицательные роли: в «Старике Хоттабыче» я играл алчного коллекционера Хапугина, в «Рождестве Христовом» - Змия-искусителя и Царя Ирода. Последней юношеской работой в театре была роль Иуды Искариота в одноименной драме по мотивам повести Леонида Андреева. Пьеса была очень сложная, Иуда выступал, скорее, положительным героем, который предал Иисуса только потому, что очень любил его и хотел проверить, искренни ли чувства других апостолов, которых приблизил к себе Христос. Много лет спустя я нашел видеозапись того спектакля и понял, что сейчас сделал бы все иначе, но что взять с 17-летнего мальчика, которого не учили никаким законам актерского мастерства? Смотреть эту запись с тех пор я уже не мог.
Потом наш театр распался, я пытался податься в одесский Театральный лицей, но его руководитель оказался, как бы так помягче выразиться, слишком творческим человеком, чтобы увлекаться девушками, и я спасся бегством. После чего ушел в КВН. Команда у нас была скандально известная, организаторы очень любили снимать ее со сцены посередине выступлений: тексты у нас были слишком смелые, а задания - театрализованными. Но, в конце концов, мы вышли в финал Кубка мэра и даже выиграли приз за лучшую шутку. Звучала она так: «А я купил себе рыбок и играю с ними в президента и его народ. - «Это как?» - «Ну, я их не кормлю, а они молчат, но не дохнут». У меня дома до сих пор стоит фарфоровый дельфинчик, напоминающий об актуальности этой «смешилки».
- А затем ты перебрался в Киев…- …и полностью оставил сцену, хотя очень по ней скучал. Однако мне повезло: осенью 2006 года я узнал, что родная сестра моего сотрудника по «Спорт-Экспрессу» играет в театре-студии импровизации «Черный Квадрат». По странной иронии судьбы, именно этот парень по имени Женя Кравченко первым принес в нашу редакцию хоккей «Стига Плей-офф», и я уверен, что все это произошло неслучайно. Я триумфально прошел первый тур экзаменов в «Черный квадрат», однако едва не срезался во втором. Мне быстро дали понять, что весь предыдущий сценический опыт здесь не понадобится. Оказалось, что по стилю выразительности я похож на персонажа комедии «дель арте», но никак не на героя современного реалистичного театра. Четыре последующих года ушли на выработку органики, параллельно я писал сценарии этюдов, в которых и играл. Откровенно говоря, не склонен переоценивать свои сценические способности, и хотя меня периодически приглашают сниматься в короткометражных фильмах и в разных телепроектах, резервы для роста просто колоссальны. Не так давно я посмотрел последнее интервью Фаины Раневской. Ведущая спросила убеленную сединами великую старуху: «Фаина Георгиевна, над чем вы работаете сейчас?» Раневская подумала секундочку и ответила: «Да, в общем-то… Над собой». Актерское мастерство - ремесло, которое нужно постигать всю жизнь. А импровизация - удивительная вещь, рождающее внутреннюю свободу.
- Алексей Титов, после прочтения твоего рассказа по итогам ЧЕ «Game Overum», написал, что понял, почему при должной технической подготовке ты нередко находишься не на видных ролях. Догадался, о чем говорил Президент РФНХ?
- Догадался, а потом для верности еще и спросил (улыбается). Алексей ответил мне, что я слишком добр к соперникам. Что слишком часто их жалею. Что беру на себя их проблемы. Что победа - только одна. И поделить ее на двоих невозможно. Что-то такое… Ответ меня не удивил. В Украине об этом моем парадоксе не говорит только ленивый. А точнее всего это явление охарактеризовал в начале сентября в Осло Саша Зайцев: «Когда ты зол - ты страшен. Но злым я видел тебя раза два или три…».
- В чем причины излишней доброты?
- Все очевидно. Хоккей занимает приблизительно одну четвертую часть моей жизни. У меня интересная, но очень энергоемкая работа в «Спорт-Экспрессе», я много езжу, пытаюсь развивать себя в театре, поддерживаю спортивную форму и сам веду все домашние дела. В общем, психофизическая нагрузка на меня ложится запредельная. И так последние лет двадцать. И иногда в решающий момент моих ресурсов уже не хватает. Все остальные проблемы в голове. Чем бы я не занимался, я слишком много думаю, и от этого уже не уйти. У Никиты Кушнира в социальных сетях есть такая цитата: «Победителем не рождаются, им становятся». Он тоже это понимает. И мне нравится воспитывать в себе характер победителя, психологическую стойкость и выходить триумфатором в тех ситуациях, где все решает одна шайба. Так уж получилось, что в нашей стране я - главный специалист по принципиальным переигровкам и семиматчевым сериям. Я почти не нервничаю в решающие моменты, хотя идеального баланса между легкими руками, холодной головой и горячим сердцем пока не нашел.
- Даниэль Валлен рассказывал, как после посещения петербургского Эрмитажа его жизнь претерпела значительные, колоссальные изменения. Было ли в твоей жизни что-то подобное, когда одно небольшое событие накладывает отпечаток на дальнейшую судьбу?
- Отпечаток на судьбу - это сильно сказано. Пожалуй, даже слишком… Мало кто знает, но я мог не дожить даже до одного годика. У меня была аллергия на пенициллин, а безграмотный врач вколола мне его в качестве прививки. Начался отек Квинке. Горло покрылось пленкой, я уже не кашлял, а лаял. Врачи дали моей матери 24 часа, чтобы найти лекарство. Она успела и меня вытащили почти с того света. Дальше - больше: в шесть лет на стройке мне на голову упала огромная койка для просыпки цемента. Когда я шел домой, мой желтый костюмчик был красным, люди на улице падали в обморок, кровь хлюпала у меня в сандалиях. Меня увезли в реанимацию, без наркоза (!) зашили рану, а потом хирург сказал родителям, что от смерти меня отделило несколько миллиметров. В юности ничего подобного со мной уже к счастью не происходило.
Событий, которые повлияли на меня как на личность, было немало. Знакомство с творчеством «Beatles», первая любовь (она сейчас живет в Китае, растит четырех детей), два года абсолютно бесплатного творчества в одесской спортивной газете, первая поездка на театральный фестиваль в Днепропетровск со спектаклем «Пикник»...
Были и очень счастливые дни. Например, победа в марафонской телевикторине посвященной годовщине канала «НТВ+Футбол» и правильный ответ на последний 14-й вопрос, который я дал Василию Уткину в прямом эфире. Победа в весеннем Кубке КВН Одессы-1999, когда я был капитаном команды «Диоген» философского факультета ОНУ. Победа в командном первенстве Украины по нахоку-2009, когда в последнем туре мы отыграли шесть шайб на четырех полянах за две последние минуты, а потом Женя Левданский выиграл «Золотой матч» у Виталика Сапожникова. Премьера спектакля «Кафе разбитых сердец», сценарий которого я и двое моих однокашников по «Черному Квадрату» написали сами и в котором мы сыграли три главные роли. Наконец, киевский концерт легендарной британской бит-группы «Zombies», на который мы с Левданским-младшим и моей знакомой ходили в сентябре 2008 года, как журналисты. В тот день я взял интервью у моих любимых музыкантов, а Жене соло-гитарист бросил со сцены свой медиатор. Когда эти 65-летние молодые ребята пели «She`s Not There» я испытал катарсис. А теперь мечтаю услышать, как поет эту песню в караоке Александр Зайцев.
Если же говорить о хоккее, то поворотных момента была два. Прежде всего, я имею в виду приглашение пополнить «Лiсовi Хащi», после чего я наконец-то перестал играть с комком в горле, сам за себя, а почувствовал, что меня окружают почти родные люди, ради которых стоит совершать спортивные подвиги.
- Мария Ялбачева рассказывала, что иногда чувствовала дискомфорт в команде. «Лисови Хащи» - коллектив, попасть в который мечтают многие украинские нахоккеры. Со стороны твоя команда кажется очень дружной и цельной. Случаются хоть иногда разногласия?
- Конечно, мы ведь живые люди. Но у нас слишком много общего. Это касается и моральных ценностей, и культурных ориентиров, и спортивных целей. Мы можем поспорить, но в глубине души каждый понимает, что это все равно, что ссориться с родителями. По-любому в итоге придется мириться. И мы миримся, а в будущем стараемся не затрагивать изначально невыигрышные темы. Виктор Левданский и Александр Мартыненко многое дали мне с высоты своего огромного жизненного опыта. Видишь ли, есть люди, которые могут угадывать будущее и получать ответы на многие вопросы чисто интуитивно. Так вот Витя с Сашей из таких мудрецов-самоучек. И благодаря им «Лiсовi Хащi» со всей окружающей нас культурой - это своеобразная жизненная философия и стиль существования. Когда мы приезжаем за рубеж, многие игроки сразу кричат нам: «Хащи!», а потом празднуют таким кличем забитые шайбы. Это очень приятно. Недаром в Дании даже появилась команда «Hasсhi Brothers». Дима Барахов любит говорить на этот счет так: «Каждый мальчик еще в коляске мечтает играть в «Хащах» (смеется). Кстати, уникальное совпадение: я родился 10 февраля, наш тульский легионер - 8-го, а его тезка Кудрицкий - 4-го. И все - 1980 года! Так что скоро будем хором петь песню «Ночных снайперов» - «31-я весна»… Что же касается Маши Ялбачевой, то нам с Женей посчастливилось играть с ней, и с Антоном Киселевым на командном турнире «Кубка Одессы-2009» в составе коллектива «Маша и Медведи». Что я могу сказать? Такого духовного единения и сумасшедшего драйва я не испытывал очень давно. В полуфинале мы играли с сильнейшим составом сборной Одессы и просто смяли крепкого соперника - 12:2! А в финале лишь в «Золотом матче» уступили «Пирамиде». Я надеюсь, это был не последний наш раз. Как поют Витя с Шурой в ставшей уже классической композиции: «Маша и Антон. Show must go on...»
- Ну, а поворотный момент номер два?
- По хронологии он был номером один. Речь идет о моем знакомстве с Дмитрием Кудрицким, который что-то разглядел во мне, обыграв пять лет назад в Кировограде на моем первом этапе открытого чемпионата Украины.
- Кстати, о Кудрицком. У многих нахоккеров Дмитрий вызывает неоднозначную реакцию. Каковы причины, как считаешь?
- Причина в том, что многие нахоккеры сильно переоценивают его неоднозначность.
- У каждого журналиста есть книга, которая существенно повлияла на его взгляды и мировоззрение. Ты не исключение?
- Я думаю, такая книга должна быть у любого нормального человека, и желательно - не одна. Существует проходная более или менее попсовая литература, которая, несмотря на высокое качество изложения, не откладывается в голове надолго. Есть беллетристика высшего порядка, которая овладевает тобой настолько, что ты не способен от нее оторваться и живешь по принципу: «Пусть весь мир подождет». К высшим образцам произведений такого типа я бы отнес, к примеру, «Всадник без головы» Майн Рида, романы Бориса Акунина об Эрасте Фандорине, «Крестного отца» Марио Пьюзо (оскароносный фильм по сравнению с печатной версией нервно курит в сторонке) или «Цитадель» Джозефа Арчибальда Кронина. А ведь фамилия этого английского автора известна весьма узкому кругу современных библиофилов. Между тем, в 50-60-е годы Крониным просто зачитывались: милицейские сводки тех лет свидетельствуют о том, что с его романами в руках люди врезались в тротуарные столбы и падали на перроны вокзалов и метро! Скажу больше, когда я приехал в Киев на финальный раунд переговоров о своем трудоустройстве в центральной редакции «Спорт-Экспресса», директор посадил меня читать договор в офисном кафе, а я вместо этого незаметно заглядывал в подложенную под этот документ «Цитадель». Кто-то скажет: «Глупо!», но я просто не мог от нее оторваться, хотя перечитывал эту потрепанную книгу тогда во второй раз.
С возрастом я понял еще одну удивительную вещь: некоторые книги, которыми я зачитывался в детстве, в более зрелом возрасте воспринимаются совершенно иначе, а осмысливаются куда глубже. К примеру, «Незнайка на Луне». Я перечитал эту вещь в 23 года с упоением! Это никакая не детская литература. Это остроумнейшая сатирическая антиутопия, актуальность которой не испарится никогда. Образы, выписанные Носовым, окружают нас каждый день. Иногда я смотрю на какого-либо человека и думаю: «Ага, это же типичный Скуперфильд!» Потом на другого: «А это Пончик!» Затем на третьего: «О, господин Крабс!» Да и сага о Гарри Поттере, я тебе скажу, совсем не для детей младшего школьного возраста. Недаром в Англии даже напечатали серию книг Джоан Роулинг в однотонных обложках, чтобы взрослые не стеснялись читать их в общественном транспорте…
И, наконец, есть литература, которая действительно меняет твое мировоззрение. Для меня в разные времена такими книгами были «Мартин Иден» и «Морской волк» Джека Лондона, «Красное и черное» Стендаля, «Милый Друг» Ги де Мопассана. Конечно, «Три товарища» Ремарка. Когда я дочитал эту книгу, я не смог удержаться от слез. Это было 14 лет назад, и с тех пор подобные чувства обуревали мною лишь раз в жизни, когда я читал «Тяжелый песок» Анатолия Рыбакова - историю одной еврейской семьи, начиная с конца 19-го века и заканчивая второй половиной 20-го. Я ехал в Одессу из Киева и глотал страницы всю ночь под светом тусклой лампочки над моим сиденьем в автобусе. И когда я читал о перипетиях Великой отечественной войны, я вдруг увидел, как на страницу упала слеза, другая, третья… Что за чертовщина, думаю, мне 25 лет, я сижу в автобусе и плачу, читая книгу… Но удержаться было невозможно. Рыбаков - великий мастер сюжета, он играет чувствами, как жонглер разноцветными шариками. «Приключения Кроша», «Дети Арбата» - эти книги можно читать в любое время с любой страницы. Тех же слов заслуживает и Сергей Довлатов: виртуоз простых фраз, которые заставляют тебя сначала подумать, а потом улыбнуться. Кстати, не так давно мне сказали, что у Довлатова в предложениях нет слов, которые начинаются с одной и той же буквы. И появилось сильное желание внимательно перечитать хотя бы «Соло на ундервуде».
Лет восемь назад я открыл для себя еще одного гениального автора - Чарльза Буковски. Я советую молодым игрокам почитать его «Хлеб с ветчиной». Это честнейшая история первых двадцати лет жизни мальчика из семьи небогатых немецких эмигрантов, чье детство и юность проходят во времена Великой депрессии в США. Его отношения с самим собой, родителями, друзьями, девушками, сверстниками-«мажорами»: на каждой странице этой книги любой из нас узнает себя и ситуации из своего детства. В романах Буковски - эдакого Гришковца американской литературы - хватает сленговых выражений, но они всегда к месту, недаром в предисловии к «Хлебу…» написано: «Наличие в тексте табуированной лексики предполагает, что его будут читать взрослые люди».
- Из всех поездок какая оказалась самой экстремальной?
- Ну, о своих буднях в норвежском общежитии я уже рассказывал в интервью тезке Шаломаеву на сайте ФНХУ. А из моих рабочих командировок, разумеется, запомнилась пекинская. Олимпиада и у журналистов, и у спортсменов может быть один раз в жизни, но увидев ее однажды, по принципу Диснейленда, забыть уже нельзя. Украинский «Спорт-Экспресс» в столице Китая я представлял фактически в одиночку и, учитывая разницу во времени, работал даже не двадцать, а двадцать пять часов в сутки. Вот, представьте себе, заканчиваются все соревнования, разбросанные по огромному городу и его окрестностях, ты приезжаешь в пресс-центр, а в Киеве в это время на пять часов меньше. И это ровно столько времени, сколько у тебя есть, чтобы успеть отписаться и передать материал. Впрочем, писал я везде, где только мог, и в самих спортзалах, и даже в специальных «шаттлах», перевозивших репортеров с места на место. Замечательный фотокорреспондент Михаил Черничкин подловил меня в тот момент, когда я не выдержав, отключился прямо в автобусе. И предложил назвать снимок: «Без задних ног». В том случае это было самое точное выражение.
Еще запомнилась поездка в Андорру со сборной Украины по футболу. Команда после матча сразу же поехала в аэропорт в Барселону. А автобус с журналистами задержали на андоррско-испанской границе из-за того, что некоторые операторы не задекларировали аппаратуру. Мы попытались отправиться в объезд через французскую границу, но эта затея провалилась. В конечном итоге семь или восемь телевизионщиков остались в Андорра-ла-Велье, а остальная группа журналистов отправилась догонять сборную в Каталонию. Чартер ведь только один для всех. В конечном итоге футболисты ждали нас глубокой ночью в аэропорту четыре часа! Можете себе представить их лица. Я думал, что они, в частности Александр Шовковский, нас съедят заживо, а о послематчевых интервью не могло идти и речи.
- Немало нахоккеров в Украине объединены одной профессией - журналист. Закономерность?
- И да, и нет. Нет, потому что не так уж их и много, если разобраться. Да - потому что играют в основном те, в чьих редакциях стоит поляна. Все началось с канала «Интер», где шайбу гоняли Саша Тынгаев, Олег Шумейко, Вадик Плачинда, Рома Кадемин… Последний был очень талантлив: не тренируясь и не выезжая никуда кроме московского «Спортмастера», мог бы, наверное, пощипать половину высшей лиги ОЧУ, но как-то не особо горел этим делом и завязал. И остался среди «Интер-мальчиков» один, последний могиканин - Саша Даниленко.
- А в «Спорт-Экспресс»?
Знаешь, было забавно, когда я два года назад с боями установил в офисе «СЭ» «Стигу». Некоторые ребята увлеклись сразу, другие долго твердили, что играть не будут: им это совершенно незачем. А теперь этих самых «других» оторвать от поляны уже невозможно. Есть у нас парень такой Сергей Талимончик: теоретически он уже сейчас мог бы бороться за место в сборной. Но на турнир его и калачом не затянешь, так и говорит: пока тебя не буду стабильно обыгрывать, не приду. Когда к нам в редакцию заходят Левданские, Барахов, Киселев, я всегда ставлю их против Талимончика, чтобы наш Серега мог посмотреть, что умеют люди, которые играют очень давно. А недавно случился казус: в отдел футбола заглянул работающий на нашем сайте Дима Кудрицкий. И они сыграли серию до двух побед. Талимончик выиграл 2:1. Мы были в шоке. «Ну что, Серега, - спрашиваем его, - не пора ли на турнир?» - «Куда там, - удрученно отвечает тот, - я не имел права проигрывать даже один матч игроку такого уровня». От смеха мы катались между ножками стульев.
- Какую роль мечтал бы сыграть?
- Знаешь, в импровизационных проектах «Черного Квадрата» мы так или иначе играем самих себя. «Я - в предлагаемых обстоятельствах» вообще является главным принципом Станиславского. Это фраза - ключ к овладению образом любого персонажа. Все остальное уже определяют твои фантазия, опыт и мастерство. А играть существующих или существовавших известных людей - огромная ответственность. Я понял это, когда входил в образ Джона Леннона в своем же собственном этюде «Come Together». Вроде чувствовал текст как никто другой, понимал суть каждого слова, знал о своем персонаже все, но когда я понял, что по моей игре будут судить о великом человеке, стало немного не по себе.
Сейчас передо мной лежат два сценария. Телефильм о расследовании преступления в России 90-х годов. Мой герой - чудаковатый частный детектив, который ушел из органов. Читаю и думаю: человек, который работал в милиции - это же совсем другая психология. И даже внешность. А рядом текст пьесы, где мне предстоит вжиться в образ отца двоих детей. Тут уже совсем другая история. Можно отрастить щетину, надеть очки, огромный халат, но мотивация от этого не появится. Ее нужно родить у себя в голове. Словом, это еще одна роль на преодоление.
Что же касается симпатичного мне героя… Лет в 14 я прочел изумительный роман Рафаэля Сабатини «Скарамуш». Это историческая приключенческая драма о перипетиях Великой Французской революции, насыщенная тонким юмором. Ее герой Андре-Луи Моро - остроумный адвокат, который скрывается от властей после того, как поднимает народ в Нанте на бунт одной ораторской речью. Сначала он попадает в театр, где становится ведущим автором и актером в амплуа Скарамуша. Затем - учителем фехтования, что позволяет ему принимать вызовы профессиональных дуэлянтов в Конвенте. В конце пьесы у него появляется возможность отомстить влиятельному аристократу, убившему его лучшего друга и совратившего любимую девушку. И тут оказывается, что… Нет, не расскажу. Читай сам, тебе понравится.
Так вот, я видел две экранизации этого романа. Одна, снятая в 60-х, просто ни о чем. Другая, черно-белая, из далекого 1923 года, очень подробна и любопытна. Однако это - немое кино! Что интересно, Скарамуша в этом ретро-фильме играет Рамон Наварро. Когда я прочел его биографию, я похолодел. Это тот самый актер, чью смерть в преклонном возрасте, описал уважаемый мною Буковски в скандально известном рассказе «Убийство Рамона Васкеса». В общем, мне было бы очень интересно сыграть Андре-Луи Моро. Судя по описанию Сабатини, внешне мы очень похожи, и еще лет десять я точно не выйду из типажа (улыбается).
